воскресенье, 8 декабря 2013 г.

Рассказ Марии

- Православие и мир - http://www.pravmir.ru -
Рассказ Марии
Posted By Татьяна Евдовина On 7 декабря 2013 @ 4:19 In Главная тема,Литература,Проза | Comments Disabled
В рамках конкурса «История о вере, о настоящем человеке и о мужестве! [1]» своей историей делится Татьяна Евдовина.
Мозаичная икона в притворе храма Космы и Дамиана в Шубине. icxc.narod.ru[2]
Мозаичная икона в притворе храма Космы и Дамиана в Шубине. icxc.narod.ru
Был в моей жизни чудесный случай, который я запомнила навсегда. Вот сейчас мне уже за 80 лет, а помню, как будто вчера было.
Замуж я вышла рано, ещё девчонкой, в 17 лет. Свекровь мне досталась строгая, но справедливая. Все посты соблюдала, на одной капусте, бывало, сидела. Исхудает за пост, но не отступится. Молитвы полностью все вычитывала.
Всего один год мы с мужем пожили вместе. А потом началась война с фашистами. Забрали из нашей деревни всех мужиков на войну. Остались только бабы, старики да дети. А в деревне-то колхоз был, так мы там всё сами делали. Пришлось нам не только на ферме работать, но и в поле — косить, жать, молотить.
Вот как уборочная подошла, вызывает меня председатель колхоза и говорит: «Мария, будешь с другими девчатами теперь в поле по ночам ток сторожить. Это чтоб пшеницу намолоченную не воровали. По очереди : одну ночь ты, другую — Нина, третью — Варвара».
Я так напугалась. Это как же — ночью одна в поле, за три километра от деревни, без ружья? Время было страшное: и бандиты ходили, и волки. Да делать нечего, надо, больше некому.
Пошла я на следующий день на ток. Смена моя начиналась с 4 часов вечера и заканчивалась в 6 утра. Пришла на ток, огляделась. Ну что, большой навес, под навесом пшеница просушивается, а наверху навеса маленькая коморка из тёса и фанеры. Залезла наверх, смотрю — кругом поле, если что случится — не дозовёшься. Напал на меня страх, аж зубы застучали. Дело-то к ночи идёт. Вот уж смеркаться начало. Я какие молитвы знала — «Отче наш», «Богородице, Дево, радуйся» — прочитала, а всё равно трясёт.
И вот, часов так в 9 смотрю — сверху далеко видно — идут двое в мою сторону. Может мимо, думаю. Нет, к току поворачивают. В белых одеждах, что-то несут. Спряталась за коморку, осторожно выглядываю. Они всё ближе. Такие благообразные, с бородами, несут икону Божией Матери.
Подошли, встали под навес и стали молиться перед иконой, потом благословили на все четыре стороны и пошли дальше в поля, пока не скрылись из виду.
Охота мне было спросить, кто они такие, да побоялась. Свекровь потом сказала, что это были угодники Божии Косма и Дамиан.
Вот только с того времени я больше уже никого не боялась. И пока шла война, всё у нас было, слава Богу, благополучно.

Article printed from Православие и мир: http://www.pravmir.ru
URL to article: http://www.pravmir.ru/rasskaz-marii/
URLs in this post:
[1] История о вере, о настоящем человеке и о мужестве!: http://www.pravmir.ru/konkursy-pravmira-istoriya-o-vere-o-nastoyashhem-cheloveke-i-o-muzhestve/
[2] Image: http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2013/12/kosma.jpg
[3] Шутник: http://www.pravmir.ru/shutnik-2/
[4] Солнечная мозаика (мамины заметки одного дня): http://www.pravmir.ru/solnechnaya-mozaika-maminy-zametki-odnogo-dnya/
[5] Моей семье пятьсот лет: http://www.pravmir.ru/moej-seme-pyatsot-let/
[6] Конфеты от Барклая: http://www.pravmir.ru/konfety-ot-barklaya/

Копирайт © 2009 Православие и мир. Все права зарезервированы. Хостинг сайта 100mb.ru

четверг, 25 июля 2013 г.

А настоятель молится…


А настоятель молится…

Рядом со строительным вагончиком, переделанным под маленькую церквушку, с небольшим куполом и крестом над ним, строился большой каменный храм. Долго строился. Да и как можно было его быстро возвести, если жителей в поселке и полтысячи душ не наберется, а прихожан точно по статистике лишь десятая часть?
Вот и мерзли зимой, и парились летом в железном вагоне полсотни верующих, но затеи своей — типовой храм построить — не бросали. Более того, добились у архиерея, чтобы он им постоянного священника дал, а не приезжающего по праздникам очередного пастыря из немногочисленного и постоянно занятого своими приходскими делами священства благочиния, к которому этот поселковый храм относился.
Архиерей от просьбы прихожан церковного вагончика особой радости не испытал по одной простой причине: он прекрасно понимал, что семейного батюшку данный приход никак не прокормит, а лишних монахов, в миру служащих, у него в свободном наличии не было.
Прихожане же были не только настойчивы, но и изобретательны. В небольшом монастыре, недалеко от епархиального центра, среди братии монастырской их земляк — иеромонах подвизался, вот они его и «сагитировали», а затем и архиепископу готовое решение преподнесли.
Архиерей, по крохам данный монастырь собиравший и каждого тамошнего насельника лично знавший, вынужден был просьбу данную уважить. Понравилась владыке настойчивость прихожан «из вагончика», хотя на их обещание, что данный иеромонах будет у них «как сыр в масле кататься», архиерей все же с улыбкой возразил:
— У монахов в году постов больше, чем дней скоромных. Вы там, родные, с сыром и маслом не усердствуйте особо…
Должно заметить, что иеромонах, приняв на себя настоятельские обязанности, оказался молитвенником к себе строгим, к прихожанам снисходительным, к службам всегда готовым, а строителем… никаким. На все сетования о том, что надобно по «начальствам» походить и на новый храм стройматериалов выпросить, он никак не реагировал, лопаты в руки не брал, как и на лесах строительных замечен не был.
Удручала эта особенность пастыря приходского старосту со звучной фамилией Соловей. Не выдержал как-то этих огорчений и смущений Никита, так Соловья звали, собрал весь актив приходской и после воскресной службы к настоятелю обратился:
— Ты, батюшка наш дорогой, молишься много и служишь исправно, но надобно все же и стройкой заниматься. Одно дело, когда мы в кабинетах начальственных пороги обиваем, а другое, когда ты, в рясе да с крестом. Храм-то строить надобно…
Иеромонах, взор потупив, выслушал нарекания, вздохнул сокрушенно и ответил неожиданно:
— Я, братия и сестры, присягу священническую приносил, когда меня в сан возводили, и стараюсь ее неукоснительно соблюдать. Ничего в той присяге ставленнической про стройку не прописано, лишь о молитве, богослужениях, проповеди и нравственности священника говорится. Да и вы меня сюда звали служить, да молиться поболее. Об этом речь была и передо мной, и перед владыкой нашим.
Подумал еще иеромонах и заключил:
— Видно, молимся мало, что Бог нам не помогает…
— Как же мало, — возмутился староста, — и субботы, и воскресенье служим, все праздники не пропускаем, так мало того, вы еще и молебны каждый Божий день поете. Такого отродясь не было.
— Мало просим Бога… — тихо добавил настоятель.
Это тихое «мало», повторенное иеромонахом, даже возмутило Никиту Соловья.
— Да что вы говорите такое, отец-батюшка! Вон на соседнего настоятеля посмотрите. Воскресенье отслужил и целую неделю по шахтам, да организациям. Так у него уже и храм стоит утварью полным-полнехонек, и колокольня почти готова. Давеча, рассказали, колокола ездил заказывать. Он что, за одно воскресенье успевает Бога уговорить, чтобы Тот ему благодетелей да жертвователей присылал?
На том и закончилось непредвиденное приходское собрание. Каждый при своем остался. Огорченный староста, пребывая по итогам разговора в смятении и смущении, заставил внука найти в своем «интернате», так он интернет называл, присягу, которую будущие священники, перед тем как сан принять, приносят. Внук нашел, распечатал и деду Никите предоставил.
Как ни вчитывался староста в текст, пред ним лежащий, так и не нашел там обязательства будущего священника храм строить. Было, конечно, там обещание во всем правящего архиерея слушать, но ведь они у владыки настоятеля себе просили службу Божию служить, а не благодетелей искать и кирпичи класть.
Ехать же опять в епархию и просить владыку, чтобы тот такое послушание на их иеромонаха возложил, староста поостерегся. Да и было от чего появиться этому предостережению. Видя, как искренне служит монах, да как ласково с людьми обходится: выслушает, посочувствует и даже подскажет чего и как попробовать сделать надобно, радоваться следует, а не владыке новыми просьбами досаждать. Ведь, как ни рассуждай, а полюбили своего настоятеля прихожане.
Да что там говорить! Никита даже решил крыльцо к вагончику пристроить, душ на тридцать молящихся больше стало.
В следующее после приходского общего разговора воскресенье, перед тем, как крест к целованию преподнести, иеромонах поблагодарил всех за молитву, а потом и объявил:
— Все вы, молитвенники наши, знаете, что есть у нас на клиросе Евдокия, службу на зубок знающая, и хоть слаба глазами по годам своим, но что нужно и споет правильно, и прочитает как нужно. Поговорил я с ней давеча, чтобы мы каждый вечер да утро полную службу Богу служили, пока храм наш строится. Хоть и не велика копейка доходная будет, но знаю я точно, что Господь не может не благословить Свой храм построить… Вы же, кто сильно по хозяйству, да работами обязательными не связан, приходите помолиться и помочь чем умеете или чем можете.
Огорчился Никита. Это где же такое бывало, чтобы в поселке захудалом как в монастыре служили? Чудит иеромонах. Тут вот цемента тонну надо, деньги-то насобирали, слава Богу, а машины привезти — нет. Лучше бы на шахту сходил, транспорт какой-никакой выпросил.
С понедельника настоятель начал служить ежедневно, причем так же усердно, как и в дни воскресные да праздничные. К удивлению Никиты, в вагончик всегда хоть несколько человек, но приходили, причем часто те, которых здесь он никогда в глаза не видел.
Не учел староста того, что в их местности поселки друг от друга недалеко находятся, и слух о странном попе-монахе, который только и делает, что службы служит, быстро окрестные веси настиг.
Стали к вагончику машины легковые подъезжать, да не простые, а целые «гардеробы». Этими наименованиями Никита джипы называл. Из черных да белых гардеробов выходили лица начальственные, холеные да лощеные.
Приедут, в храм приспособленный зайдут, батарею свечей расставят, так что на двух имевшихся подсвечниках и не вмещаются, а потом ждут, когда служба окончится, чтобы со священником поговорить. О чем разговоры, Никита не ведал, но вот только после бесед этих к нему эти новые посетители вагончика заладили подходить с одним вопросом:
— Дед, что для стройки надобно?
Чего надо, староста знал точно и ответственно, у него даже списочек был, длинный такой, на две тетрадные страницы. И месяца не прошло, как стал Никита крестики напротив нужных материалов ставить, а со временем в тетради своей вместо «нужно найти» стал писать «необходимо сделать».
Службы в храме так и совершались — ежедневно. Никита обеспокоился, решил купить новую духовку электрическую, просфоры печь. Раньше ведь два десятка просфор на всю неделю хватало, а теперь одних служебных надобно почти пятьдесят штук, да маленьких четыре сотни…
Выделил староста почти тысячу гривен на новую печку, да купить не успел, жена директора соседней хлебопекарни печь пожертвовала вкупе с громадным чаном для замеса теста, который тут же под крещенскую купель приспособили. В купель эту теперь даже самого директора этой пекарни можно окунать, несмотря на его вес восьмипудовый.
Вот так и идут дела приходские. Храм новый уже оштукатуренный стоит, купола позолотой покрывают, да о колокольне прихожане рассуждать начали. В том, что соорудят они звонницу Божию, сомнений нет, в ином проблема: где купола заказывать?
Владыку пригласили на Покров. Освятить церковь новую. Обещался приехать.
А батюшка-то что? Да ничего.
Как обычно.
Молится.

среда, 24 июля 2013 г.

Крещение — начало письма Богу (+Видео)


Крещение — начало письма Богу (+Видео)

Если человек собирается креститься в сознательном возрасте — как подготовиться, с чего начать, на что обратить внимание? Отвечает протоиерей Алексий Уминский.
Человеку, который всерьез решил принять таинство Крещения, я бы посоветовал, прежде всего, задуматься о глубине своей веры. О том, ради чего человек собирается принять это таинство. Очень часто, к величайшему сожалению, бывает так, что человек хочет креститься, но не хочет быть христианином.
По крайней мере, не знает об этом ничего и не очень себе представляет, что значит быть христианином. Поэтому, конечно, главное в подготовке к этому великому таинству, с которого начинается духовная жизнь человека, с которого начинается его рождение в Боге, — очень хорошо знать, готов ли он взять на себя ответственность и быть верным тем обетам, которые он во время этого таинства приносит.
Фото Анны Гальпериной
Необходимо человеку, который готовится принять святое Крещение, знать Слово Божие, знать Евангелие. Это значит, немного познакомиться со Христом. Понятно, что Евангелие — это такая книга, которую невозможно постичь с первого прочтения. Христианин читает Евангелие всю свою жизнь. На самом деле он читает Евангелие самой жизнью своей, до тех пор, пока жизнь человека не станет Евангелием, такой тоже благой вестью. Но, тем не менее, наше первое знакомство со Христом как с Сыном Божиим, как с живой Богочеловеческой Личностью, происходит, прежде всего, через наше чтение Его слова, Его послания благой вести.
Еще очень важно знать, что человек, который принимает Святое Крещение, в каком-то смысле умирает. Умирает для чуждых Богу вещей, для чуждых Богу желаний, для чуждых Богу поступков. Очень хорошо надо понять, каковы они — чуждые Богу желания или чуждые Богу поступки.
Что есть во мне такого чуждого Богу, что должно обязательно умереть, когда я буду принимать Святое Крещение? Это очень важно знать. Важно себя очень серьезно проверить на сродство Богу и на чуждость Богу. Потому что Святое Крещение — это, прежде всего, рождение в Боге, родство с Ним. Человек, который становится христианином, начинает на себе нести имя Христа. Бог делает его Себе родным.
Поэтому то родство, которое у нас появляется с момента Святого Крещения, возникает на том самом месте, где умерло чуждое Богу, потому что для того, чтобы что-то проросло, необходимо это место очистить, освободить. Вот так человек, который готовится к Святому Крещению, должен внимательно посмотреть на свое сердце, внимательно посмотреть на свои мысли, внимательно проверить свои мысли, внимательно посмотреть на свою жизнь до крещения. Потому что с момента крещения это все новое, сам человек обновлен, сам человек чист.
Человек в крещении становится белым, как чистый лист бумаги. С этого момента он может снова и снова писать свою жизнь.
Очень важно, чтобы это наше письмо к Богу было без грубых ошибок.

Как войти в Церковь после долгих лет блужданий? (+Видео)


Человек был крещен в детстве, но рос вне церковной среды, вне церковной жизни. Он стал взрослым, понял, что ему Церковь необходима. С чего начать свое сознательное движение к Церкви? Рассказывает протоиерей Федор Бородин.
Вы были крещены в детстве. Это решение принимали не вы. Это решение принимали за вас. Сейчас вы стоите перед Церковью, и у вас очень много вопросов. Вы хотите в нее войти. Это прекрасно. Господь этому радуется, Он сказал о том, что об одной душе, которая потерялась и нашлась, Он радуется больше, чем о 99, которые никогда не терялись.
Протоиерей Феодор Бородин
Протоиерей Феодор Бородин
Действительно, на Небе радость, потому что вы решили вернуться на свою Родину, на которой были, может, несколько дней всего в своем дальнем-дальнем детстве. Первое, что хотелось бы вам сказать: Господь знает, почему вы не были в Церкви. Воспитание, отсутствие храмов, отсутствие традиций, никто вас не привел. Господь знает все эти сложности, особенно в нашей стране, где в течение очень многих лет невозможно было ходить в храм. Были целые города, где вообще не было ни одного открытого храма. Господь все это знал.
Сейчас вы похожи на человека, который будет узнавать, что на участке, на котором он всю жизнь выращивал картошку, оказывается, зарыт гигантский клад, больший, чем все сокровища Оружейной палаты. Вы будете обнаруживать, что ваша жизнь без Церкви — огромная потеря. То количество лет, которое вы прожили рядом с храмом, не зная, какое это сокровище, — огромная потеря. Но эту потерю можно восстановить. Бог милостив принимать всех, в какое бы время человек ни пришел в Церковь.
Что еще вы для себя откроете? Вы откроете то, что в Церкви дается помощь жить по-христиански. Вы возьмете в руку Евангелие, откроете, начнете читать, попытаетесь исполнить, почти ничего не получится. Очень тяжело. Тяжело быть кротким, тяжело быть смиренным, тяжело быть нищим духом, тяжело быть милосердным, сложно и тяжело. А вот когда вы начнете приступать к таинствам, вы увидите, что Господь начнет вам помогать.
Таинство исповеди — это не только прощение грехов, которые вы перечислили, вообще, любое таинство — это не только некое отрицательное действие, это, прежде всего, помощь в преодолении того, что в моей душе грех рождает. Если вы пришли в храм уже будучи семейным человеком, вы увидите, если дорастете до таинства венчания, что вашу семью начнет созидать Господь — как церковь. Вы увидите, что Он начнет вам помогать при воспитании ваших детей. Все изменится. Этот заброшенный участок прорастет удивительными цветами, и жизнь станет намного глубже и прекраснее.

С чего начать

Что надо сделать в первую очередь? С чего начать? Во-первых, начните с утренних и вечерних молитв. В любом Молитвослове есть молитвы утренние и молитвы на сон грядущим, то есть вечерние молитвы. Возьмите в руки карандаш. Когда у вас будет время, прочитайте правило полностью. Если вы почувствуете, что вам это много, отметьте те молитвы, которые ближе прозвучат к вашему сердцу. И выберите, себе отметьте такое правило, которое вы сможете читать каждое утро и каждый вечер. Может быть, небольшое, может быть, среднее, на ваше усмотрение. Но его уже читайте обязательно.
Обязательно читайте Евангелие. Потому что без Евангелия узнать волю Иисуса Христа для каждого из нас невозможно. Поэтому Евангелие читайте каждый день. По абзацу, по листочку, по страничке, по главе, по полглавы, по 5 глав, как у вас получится. Читайте обязательно, читайте его всю оставшуюся жизнь от начала до конца, от начала до конца… Это бездонная книга, и вы каждый раз будете находить для себя в ней что-то новое.
Начните участвовать в богослужении. Многое будет непонятно, но вы не унывайте, не опускайте руки, потому что со временем станет больше понятного, чем непонятного. Постарайтесь подойти к священнику и попросите его о первой исповеди. Лучше, чтобы первая исповедь была вне богослужения, когда будет много времени, когда никто не будет торопиться. Попросите его дать вам что-то почитать, какую-то литературу, по которой надо приготовиться к исповеди.
Прекрасная книга — «Опыт построения исповеди» архимандрита Иоанна (Крестьянкина). Знаменитая книга, которая, я помню, еще до перестройки ходила в машинописном виде, передавалась из рук в руки. По ней очень хорошо проверять свою совесть. Приготовьтесь к исповеди, вспомните все. Вы должны быть готовы к тому, что в течение всех последующих лет вы еще очень многое из того, что не принесете на первую исповедь, будете в себе находить.
Господь — это свет, входя в вашу душу, Он будет с каждым годом все больше и больше просвещать вас. И при этом все возрастающем свете будет видно все больше и больше грязи. Знаете, если в комнате зашторить окна, выключить свет, там идеальный порядок — просто ничего не видно. Потом, когда включаешь свет, открываешь шторы, становится видно все. Чем больше света, тем виднее каждая пылинка. Будьте к этому готовы, не унывайте. Это длительный, многолетний процесс.
Постарайтесь приготовиться к причастию. Начните поститься, хотя бы немного. Обязательно — Великий Пост. Можно на первое время просто воздержаться от мяса. Пусть это будет начало. Можете строже — хорошо бы строже. Еще христиане постятся в среду и в пятницу. Можете что-то принести Богу в качестве жертвы? Принесите.
Начинайте читать. Начинайте читать святых отцов. Почему это надо? Дело в том, что воплотить евангельские заповеди в жизнь — это очень сложно. Это наука из наук и искусство из искусств. Те люди, которые это сделали за свою жизнь, которых мы называем святыми подвижниками, оставили нам записи, как это делать. Именно поэтому мы так любим их творения.
Сейчас издано почти все из церковного наследия. Можно купить и древних святых отцов, и современных, жития новомучеников и древних святых. Все это очень поучительно и очень важно. Пусть эти люди окружают вас, пусть они будут вашими друзьями, пусть они помогают вам на жизненном пути.
Конечно, в Церкви вы можете натолкнуться на искушение. Вы можете встретить грубость, раздражение, даже иногда хамство, невнимание — не осуждайте. Помните, что Церковь — это больница. Господь сказал: «Не здоровые имеют нужду во враче, но болящие». Вот Церковь — это все те, кто признал себя болящими, кто сказал: «Да, у меня плохой характер. Да, у меня много страстей. Да, я гневаюсь. Да, я раздражаюсь. Господи, прости». Люди пришли сюда лечиться.
Конечно, глупо, если вы придете в больницу лечиться, злиться на то, что там тоже много больных. Они все пришли туда лечиться, так же, как и вы, поэтому не осуждайте, ни на кого не смотрите. Помните, что вы пришли к Богу, не к кому-нибудь, а к Богу. Не к прихожанам, не к священникам, не к уборщице, не к работнику лавки. Вы пришли к Богу. Никто не может помешать вам до Него дойти, если вы действительно приняли такое решение.
Постарайтесь в приходе познакомиться с кем-нибудь, кто будет достаточно близок к вам по интересам, по образованию, по образу жизни, но при этом, кто давно воцерковлен. Такой человек может вам отвечать на вопросы, рассказать о том, что в Церкви надо, что не надо. Что принято, что не принято. Не случайно в древней Церкви восприемник, или крестный, крестная, не оставлял человека после крещения, даже если крестился взрослый человек, а сопровождал его по благословению епископа еще долгие годы, помогал ему в его возрастании.
Поскольку сейчас, может, нет рядом с вами вашей крестной или вашего крестного, помолитесь, чтоб Господь послал такого человека в вашем храме. Найдите такого человека, познакомьтесь с ним, обменяйтесь телефонами, пригласите к себе в гости, попросите рассказать о его воцерковлении, может быть, очень многое вам станет легче в храме.
Старайтесь вникать в суть богослужения, старайтесь молиться. Если вы не понимаете того, что сейчас звучит на молитве, говорите просто: «Господи, помилуй». Или: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, буди милостив мне, грешному (мне, грешной)». «Боже, очисти мя, грешнаго» — вот такие короткие молитвы. Надо понимать, что Господь очень рад каждому пришедшему человеку, и Он обязательно ответит вам на ваше вопрошание.
Вы делаете к Богу шаг навстречу, Он делает вам навстречу десять. Он обязательно вас встретит, Он — любящий Отец, молитесь и просите, Он ответит на ваши вопросы и даст вам ту радость, действительно радость обретения этого сокровища, этой драгоценности, которая, оказывается, была рядом с вами все годы, вы об этом просто не знали, не догадывались. Помоги вам Бог.

пятница, 19 июля 2013 г.

Верность – не порок?

Митр. Антоний Сурожский о лишних людях

Митр. Сурожский Антоний - О сомнении

Митр. Антоний Сурожский "О встрече с Богом"

Территория особой миссионерской ответственности


Человек > Наши современники >  Церковь

Территория особой миссионерской ответственности. Самый северный приход.


На заседании Священного Синода 6.10.2010 было решено обратить особое внимание на духовное окормление коренных народов Севера и Дальнего Востока и признать полезным обсуждение этой темы на предстоящем в феврале 2011 года Архиерейском Соборе.
Некоторые время назад эти вопросы поднимались в интервью с игуменом Агафангелом (Белых), настоятелем храма во имя Спаса Нерукотворного пос. Тикси в Якутии, преподавателем миссиологии Белгородской духовной семинарии ответственного редактора портала «Православие и Мир» Виктора Сударикова.
«Мы хотим, чтобы таинство воспринималось осознанно»
- Отец Агафангел, для начала расскажите о вашем приходе. Наверное, это один из самых северных православных приходов в России?
ti01
- Да, по-моему, это самый северный из приходов Русской Православной Церкви, расположенных на материковой части нашей страны. Находимся мы на 72-й широте. Певек или, скажем, Североморск расположены южнее, а на побережьях Таймыра и Ямала постоянно действующих приходских храмов вроде как нет.
Наш храм был поставлен в 2006 году (до этого исторически православного храма в Тикси никогда не было), это был подарок Пеледуйского судоремонтного завода Якутской и Ленской епархии. Посёлок Пеледуй находится у истоков реки Лены, а поселок Тикси — около устья Лены, при впадении её в море Лаптевых. Вообще-то, Тикси — это сразу два посёлка: порт с гражданским посёлком «Тикси-1″ (там живет около четырех тысяч человек) и военный гарнизон, который называется «Тикси-3″.
У тогдашней поселковой администрации Тикси-1 возникли непреодолимые проблемы с установкой храма, и ситуацию просто спас командир части — полковник Игорь Владиславович Кудряшов. По его инициативе храм был установлен в гарнизоне — рядом со штабом и казармой. В том же году, в августе, он был освящён владыкой Зосимой, епископом Якутским и Ленским, во имя Спаса Нерукотворного. Это связано с тем, что в старинном селе Булун (ныне Кюсюр) — центре нашего улуса (района), в 1893 году была основана именно Спасская церковь.
Расстояние между поселком и гарнизоном семь километров, и в пургу, когда заметает дорогу, сообщение между ними прекращается на неделю-другую.
- То есть жителям посёлка с трудом приходится добираться до храма?
ti02
- Жители посёлка туда, кроме больших праздников, практически не ездят, потому что у нас в Тикси-1 есть домовый храм. В пятницу вечером мы там обычно служим акафист перед иконой «Неупиваемая Чаша» или иное богослужение, какое подобает дню, а в субботу совершаем литургию. В воскресные дни и в праздники служим, конечно, в нашем основном храме.
Еще по пятницам мы проводим собеседования с теми, кто готовится к крещению. Всего у нас покрестилось пока немного человек… к счастью. Мы хотим, чтобы таинство воспринималось осознанно, чтобы оно становилось началом изменения жизни человека. И чтобы крестившийся оставался в нашем приходе. Так что пока крещение приняло около десяти человек.
- За какое время?
- За четыре месяца. Наши «оглашенные» старались быть на богослужениях. Для них проводились беседы о Евангелии, Символе веры, о молитве. Мы вместе смотрели «Веру святых» — весьма удачный миссионерский сериал, авторский проект режиссёра Евгения Крылова. Это небольшие 10-11 минутные фильмы по различным текстам катехизического плана. Очень красивый видеоряд; каждый фильм посвящён одной теме: Символ веры, Св.Писание и Предание, Литургия, Таинства, Соборы, — всего вышло тридцать с небольшим серий. А посмотрев фильм, можно его обсудить, побеседовать.
- Ваши прихожане — это в большей степени насельники гарнизона?
- Это и военнослужащие авиабазы, и жители посёлка. А еще у нас сейчас есть договорённость с вертолётчиками о том, чтобы полетать с оказией по отдалённым посёлкам нашего Булунского улуса. Будем рассчитывать побыть подольше в каждом посёлке, чтобы можно было познакомиться с людьми поближе и совершить богослужения для тех, кто уже крещён, и провести собеседования для тех, кто готовится к крещению. А потом один раз в два-три месяца будем стараться навещать эти поселки. Ведь, зачастую, в тех селах, что расположены не на берегу Лены, где ежегодно проходит миссионерский теплоход, а стоят глубоко в тундре, православного священника не было около ста лет. Зато неправославные исправно посещают их.
Хорошо, если в большинстве посёлков появится хоть какое-то помещение с иконами, где можно будет помолиться, поставить свечи, взять почитать книги духовной тематики.
- А что с литературой? Все-таки если люди приняли крещение, значит, есть потребность в духовной литературе.
- У нас сейчас две локальные цели: первая — собрать к учебному году комплекты книжек в подарок для трёх средних школ (одна в гарнизоне и две в посёлке). Хотим подобрать комплект хороших умных книг для людей, которые действительно хотели бы узнать побольше о христианстве. Сюда же входят и видеозаписи, фильмы, музыка, аудиолекции.
И вторая цель — сформировать нашу приходскую библиотеку. Там тоже будут и фильмы, и аудиозаписи, и, разумеется, книги. В притворе храма есть уголок, где сейчас лежат свечи (которые нельзя купить, но можно взять за добровольное пожертвование, как и поминальные записки) — там разместим и шкаф с книгами, которые можно будет спокойно и не спрашивая брать, а потом возвращать обратно.
ti03
Уже пришли от наших друзей с большой земли первые посылки с книгами и дисками, так что все наши планы постепенно воплощаются в жизнь.
- Есть ли среди прихожан северных приходов представители коренных народов?
- Конечно, есть — и якуты, и эвены. Отношение коренных жителей этих мест к православию разное. В 1990-е годы небольшой частью якутской вузовской интеллигенции была придумана такая синтетическая религия — «движение Сюр-Кут», «истинная» вера якутов была названа «тенгрианством», сейчас ее пытаются кое-где, преимущественно в городах, возродить искусственно. А так люди в глухих наслегах (так в Якутии называются посёлки) в массе своей позитивно относятся к православию, конечно, в основном, на уровне обычного бытового магизма, но, по крайней мере, есть с чего начать разговор — а это самое главное.
А несколько раз спонтанные уличные беседы начинались с того, что подходил какой-нибудь человек и с гордостью заявлял, что он ни во что не верит. Выяснялось, в итоге, что верит в барабашку, судьбу, гороскопы и сглаз, а о христианстве не имеет никакого понятия. Приходилось объяснять какие-то азы прямо на месте.
- Возможен ли переход от бытового магизма к более серьёзному восприятию?
- Разумеется. Через нашу работу, долгую, может быть невидную, не сиюминутно эффективную — просто кропотливую, постоянную работу миссионера, через построение тех же общин, которые могли бы являть людям опытную зримую модель христианства. Разумеется, для этого должен быть верный внутренний настрой — не гнаться за тем, чтобы завтра уже всё получилось, и можно было бы трубить о сиюминутном сомнительном успехе, а стараться просто делать правильно то, что нужно делать, и быть уверенным, что ты работаешь для Бога, работаешь на будущее.
«Человек ценен тем, что он дает ближним»
- Отец Агафангел, Вы служили в нескольких отдаленных епархиях. В чем отличия именно в Тикси? Есть ли что-то особенное?
- Здесь большую помощь оказывают офицеры и солдаты воинской части. Это дружественные, сильные люди, которые действительно радеют о храме, и не потому, что это политически выгодно или спущено сверху, а просто это их личное желание, так они участвуют в жизни Церкви — как умеют, как могут; они стараются и проявляют инициативу.
Это касается, например, доставки каких-то необходимых для прихода вещей попутными грузовыми самолётами. Был случай, когда рубероид для ремонта кровли мы закупали за пять тысяч километров, потому что просто была оказия оттуда, а гвозди для него привезли тоже за несколько тысяч километров, но с противоположной стороны. Даже солдаты-срочники подходят, спрашивают — чем можно помочь, что сделать. Я знаю, что мне всегда есть к кому обратиться за помощью, и я буду услышан.
- То есть формируется община?
- Да, пытаемся, хотя нам пока очень далеко до этого. Важно постоянно, в любое время суток, быть готовым к общению с людьми, встречаться, беседовать, быть со всеми приветливым, нужно напоминать, что мы вместе и отвечаем друг за друга, молиться друг за друга, создавать общие проекты, общие дела.
Важно объяснить, что человек ценен, прежде всего, не тем, что он «взял от жизни», а тем, что он даёт ближним. Поэтому, так как моя командировка все-таки временная и после Пасхи 2010 года я, скорее всего, уеду и даже неизвестно, будет ли сразу назначен другой священник, я считаю своей задачей принять участие в созидании общины. Пусть небольшой, пусть это будет несколько человек, которые будут стараться жить по-христиански, по-евангельски, собираться вместе и молиться, даже без священника, «мирянским чином». Тогда приход будет жить своей нормальной жизнью.
tiksi v sentabre
- Оставить такой кусочек или островочек?
- Точнее, зёрнышко, которое потом может вырасти, а может и нет, но наше дело — сеять. И еще наше дело — ждать и молиться, чтобы Господь возрастил.
- В России сейчас вполне обычна ситуация, когда считается, что сначала нужно построить храм, назначить священника, а община потом образуется сама. Есть священник, есть храм, а люди… есть они — хорошо, нет – значит, сами придут. А может быть и не придут? Святейший Патриарх Кирилл говорит, что успокаиваться тем, что приходские храмы в городах по воскресеньям наполняются народом, нельзя…
- Да, будучи делегатом Поместного собора, я слышал, как Святейший Патриарх говорил о развитии приходской жизни, о том, что необходимо храмы наполнять людьми. Приход — не просто административная единица, которая существуют для отчёта в епархию, а живая часть самой Церкви, которая являет себя в евхаристическом общении. Я думаю, что всему своё время и сейчас потихонечку настает время активизации приходской мирянской жизни, то есть не «профессионального христианства» — духовенства — а именно всеобщего христианства, когда священник воспринимается не как некий гуру или маг, а как предстоятель, который выполняет свою задачу, возложенную на него Богом — пастырскую и тайносовершительную. Но при этом он соработник со всеми членами общины.
Не впасть в «технологизм»
- Отец Агафангел, Вы преподаете в семинарии. Что значит для священника подготовка к организации общины?
- Мне кажется, этому сложно научить, здесь есть большая опасность впасть в некий «технологизм», то есть убеждение, что если мы старательно совершим какие-то действия в правильной последовательности, то у нас сразу всё получится.
На самом деле, так не бывает. Важно стараться жить так, как сказано в Евангелии: «так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф.5:16). Без этого можно сколько угодно улыбаться всем направо и налево и созывать прихожан на чаепития, а толку не будет.
Мы не можем на лекциях научить студентов жить общинной жизнью, но можем обозначить приоритет в созидании общинной жизни и переориентировать будущих пастырей с храмоздательства на направление, которое будет созидать саму Церковь — ту самую группу людей, которые «едиными усты и единым сердцем» будут славить Имя Божие. И еще это вопрос, конечно, к нашим архиереям, потому что от иерархов зависит то, к чему будет стремиться батюшка.
- Вы говорите о критериях оценки по отношении к священнику и приходу со стороны архипастыря?
- Да, конечно. К сожалению, очень часто под словом «церковь» имеется в виду именно здание, а также клир и причт храма. В этом году исполнилось 150 лет со дня совершения первой литургии на якутском языке. Я искал в связи с этим юбилеем якутский текст Литургии и обратил внимание на то, что там в Символе Веры понятие «Святая Соборная и Апостольская Церковь» передается выражением, означающим «строение», то есть не «Дом Божий» (что можно было бы сказать и в переносном смысле), а именно здание храма, что, конечно, неверно. Но это является своеобразным маркером устоявшегося отношения.
Наши иерархи должны, прежде всего, ориентировать духовенство не на золотые купола и внешний лоск храмов. Как показывает история, всё это бесследно уничтожается в мгновение ока. Главным должно быть устроение той Церкви, которую не одолевают врата адовы. Если это будет, то и стены вокруг созиждутся, и купола засияют.
- О.Агафангел, как вы считаете, что новое и важное Церковь может сказать людям, живущим на крайнем Севере? Что их может привести к вере, что может помочь создать там такое духовное зёрнышко, которое потом будет способно прорасти и жить?
- Нам следует поучиться у северян жизнерадостности и способности спокойно переносить всякие форс-мажорные обстоятельства, хотя сейчас многим людям на Крайнем Севере живется нелегко. Это связано не только с дороговизной продуктов и с тяжёлыми климатическими условиями, но ещё больше с осознанием заброшенности, оторванности от того, что называется цивилизацией, ощущением ненужности и оставленности. Так как Север всегда был дотационным регионом, то в советское время сюда направлялись огромные потоки товаров, денег (все помнят знаменитые «северные надбавки») да и просто — человеческого внимания. Работа на севере романтизировалось в газетах, на радио, в песнях, кино и многие тогда приехали именно за туманом и за запахом тайги.
Всё это уже в прошлом. Русские, которые там живут, питаются в основном надеждой, что когда-нибудь улетят оттуда в тёплое место. Коренные народы не имеют и этой надежды. Поэтому первое, что мы можем — сказать этим людям, что не самое главное то, что сейчас происходит, что есть иные ценности, иная жизнь, и явить эту жизнь на деле. Сказать, что мы вместе, мы в одной Церкви, и если мы и оставлены государством — то не оставлены Богом.
Но мы не можем пройти мимо насущных проблем. Например, я считаю, что категорически необходимо участие в любой миссионерской поездке в те места специалистов по освобождению от алкогольной зависимости. Мне приходилось видеть, как успешно в этом отношении работают пятидесятники.
Пьющий человек обычно понимает свою ущербность, своё бессилие побороть страсть, но он хочет бросить. Я не встречал ещё ни одного человека, который бы радовался своему пьянству. У меня здесь просто не было такой недели, чтобы ко мне никто не подошёл на улице с просьбой: «Отец, помоги бросить пить!» Поэтому мы должны давать людям ещё и эту надежду — освобождение от зависимости. Вот в этот свой приезд на большую землю я искал везде такие методики.
- Да, в Москве и Подмосковье есть храмы, которые занимаются по разработанным программам, об этом можно узнать и в Свято-Даниловом монастыре.
- Вообще, надо бы ввести новый термин для этого региона: «Территории особой миссионерской ответственности». Там малонаселённые места, и даже что-то спросить, узнать бывает крайне трудно. Интернет там не всем доступен. Из газет — только то, что называется желтой прессой. И при этом многие люди живут в состоянии постоянной беды, внешнего дискомфорта, сохраняя при этом удивительную волю к жизни.
Мы не вправе забывать их. Этим летом наши белгородские миссионерские группы улетели в длительные командировки на Камчатку и на Чукотку. Так что кое-что делаем, конечно, но хотелось бы делать больше…
Каким должен быть миссионерский приход?
- Отец Агафангел, как вы относитесь к идее миссионерских приходов? Попытки создать их были в разное время, но они были или очень локальными, или не очень удачными. Нужны ли такие приходы и какими они могут быть?
ti04
-  Я думаю, в каждой епархии, в каждом большом городе обязательно должно быть несколько храмов со статусом миссионерских приходов. Однажды, в Санкт-Петербурге, я участвовал в круглом столе, который проводился журналом «Вода живая» как раз по теме миссионерского прихода. И там, в итоге, все участники пришли к мнению, что миссионерский приход – это просто обыкновенный православный приход. Такой приход, каким он должен быть на самом деле, в идеале. Ясно, что мы не сможем устроить все храмы сразу вот такими, но в наших силах – приложить старание хотя бы к нескольким.
Какими могут быть их особенности? Не должно быть ценников в храмах (об этом неоднократно говорил Святейший Патриарх Алексий II), обязательных поборов за требы, за свечи и записки – только добровольное пожертвование. Должно быть серьёзное отношение к крещению – как огласительные передкрещальные беседы, так и катехизические послекрещальные. Обязательна молодёжная работа и социальная диакония.
tiksi v apreleДалее, надо стараться опытно являть евхаристический и общинный аспект Церкви. Много работать над пониманием богослужения прихожанами. Да, для этого придется преодолеть существующую инерцию, может быть, не все будут этому рады. Но тут стоит руководствоваться критерием Гамалиила: «Если это дело… от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его» (Деян 5:39). Для начала нужно хотя бы не мешать.
- Если такие приходы будут, то что делать потом? Вот человек вошёл в такой приход, прошёл какой-то путь там, и что же ему потом уходить нужно?
- Почему уходить? Что же это за миссионерский приход, из которого уходят?
- А как же тогда остальные приходы?
- Остальные должны смотреть, перенимать опыт и постепенно также становиться миссионерскими. Нам хорошо бы избежать той ошибки, когда члены общины отличаются ощущением исключительной собственной правоты, элитарности и не принимают опыта тех, кто вне общины. Следует понять, что православное христианство очень многообразно. И опыт умных кандидатов богословия может быть для кого-то, в одной ситуации, более спасительным, чем опыт верующей бабушки-молитвенницы из глухой деревни, а в другой – наоборот.
Поэтому один из главных критериев миссионерского прихода – это готовность принять к размышлению позитивный опыт любого человека и добрая направленность к другому человеку, готовность принять его таким, какой он есть. Я думаю, что создание такой атмосферы – задача тех, кто будет служить и трудится в этих приходах.
Нужно учиться общаться
- Есть еще большая проблема расхождения между миссией и той реальностью, в которую попадают люди.
- Вот для того, чтобы этого не было и следует увеличивать количество таких приходов, а не препятствовать их деятельности. Опять-таки, вспомним слова будущего патриарха – митрополита Кирилла, сказанные им в интервью Интерфаксу в 2008 году. Он сказал, что нам придётся жить в Церкви, где есть элементы разномыслия. Действительно, это неизбежно. Поэтому нам прежде всего необходимо воспитать в себе и в пастве доброе, братское, христианское отношение друг ко другу, нужно учиться общаться – это многому поможет. К сожалению, религиозные войны наверняка самые кровавые в истории человечества, и то, что раньше было на полях сражения, сейчас переносится в СМИ и в сетевое пространство, а от этого страдает миссия Церкви; видя наши перепалки люди просто удаляются от Церкви.
ti07
- Говоря об успешности миссии, о. Андрей Кураев в интервью нашему сайту сказал: «Потревожить болотце чужой жизни, пробудить интерес – это уже успех и результат».
- Да, отец Андрей прав. Это важно. Однако, я давно уже хотел сказать несколько слов на тему вялотекущих сетевых баталий о принципах и методах миссионерства. Собеседники порой бывают друг с другом не согласны в обсуждении тех или иных вопросов, хотя на самом деле это несогласие мнимое. Следует просто получше разобраться в теме дискуссии.
Традиционную христианскую миссию можно разделить на несколько разных этапов. Давайте попытаемся выстроить логически их последовательность.
Первое – заинтересовать, вывести из равнодушного состояния, из спячки. Это действие, независимо от его методики, имеет важные последствия: человек задаётся вопросами, наступает пробуждение, встряска. Это может происходить где угодно – и на стадионах, и в лекториях, и на неформальных встречах, и через кино и телевидение, и еще лучше – в общих делах милосердия. Итак, «болотце» потревожено, есть и успех, и результат, а что дальше? Ведь вариантов дальнейшего пути существует множество и далеко не все они лежат в области христианской традиции.
Далее, человек, задав себе «вечные» вопросы, захочет найти ответы на них. И ему будет необходимо помочь, указать – где искать, где будет совершаться то откровение для него, что есть другая жизнь – настоящая, во Христе.
Невозможно, если, конечно, мы не собираемся перенимать традиции неохаризматов, типа Ледяева, стоя перед многотысячными трибунами стадиона или с экрана телевизора предложить сакральный опыт богообщения – тот самый, который является экзистенциальной сущностью Церкви. Но мы должны иметь то место, где возможно «вчувствоваться» в подобный опыт, где есть ответы на возникшие вопросы и куда сможет осознанно прийти этот человек. Прийти, не заплутав среди множества иных тропинок. Прийти, чтобы стать перед выбором.
- Но дальше наступает третий этап – врастание в общину, нахождение своего места, а не просто логические ответы на общие вопросы или получение первого опыта.
- Да, дальше будет третий этап: Человек, при помощи христианской общины – Церкви – может осмыслить предлагаемый опыт: «Вот эта жизнь, может ли она быть и моей»? И сделать выбор: быть, остаться со Христом. Третий этап завершается оглашением и крещением (или катехизацией для уже крещёных) и далее продолжается до бесконечности жизнь в Церкви. Мы же сделали своё дело – привели человека к подножию лестницы в Небеса.
Поэтому, если мы распределим логическую последовательность наших действий на эти три хрестоматийных этапа, я думаю, что у нас будет меньше вопросов друг другу – что считать «самой истинной истиной» в миссионерском делании. Вот эти три этапа и есть миссия – «…свидетельство, проповедь, направленная на пробуждение веры», как определяется это понятие в нашем официальном синодальном документе.
- Получается, под одним понятием мы понимаем несколько разное и начинаем спорить за правильность своего понимания вместо того, чтобы осознать правильность и общность всей картины?
- Да, у нас порой миссией считается или только первое – разбудить спящих (ну, а дальше-то что?), или второе – привести человека в общину, а там, как Бог на душу положит, или смешивают миссию и катехизацию. Это, конечно, не совсем верно. Давайте немного приподнимемся над собственным пристрастным пониманием вопроса и попытаемся увидеть всё в совокупности.
ti05
Тут есть еще один аспект: должна быть гармония во всём. По моему мнению, если мы будем отдавать приоритет только громким, публичным акциям, то люди, у которых действительно возникнут вопросы и они пожелают получить ответы, придут в наши храмы и, столкнувшись вдруг с распространённым отношением (стой, молись и не мешай) – уйдут, боюсь, навсегда. Разумеется, мы знаем, что у нас есть огромное количество делателей: мне посчастливилось объехать за время командировок около 30 епархий и несколько региональных духовных школ. И вы знаете, меня поразило, что есть множество хороших батюшек-миссионеров, деятельных и при этом совсем неизвестных. У них нет блогов и сайтов, о них не пишут церковные СМИ, но это труженики, которые осуществляют на практике всё то, что необходимо – общинную жизнь, служение мирян, катехизацию. Но обычно это всё равно несколько человек на епархию.
А ведь действительно нужно, чтобы это была массовая миссия. Неужели никто не задумывается, что неплохо было бы, чтобы количество «мест с верными ответами на вопросы» примерно соответствовало ожидаемому количеству грядущих со стадионов? Ведь странно, что, нам всем предлагают немедленно выйти на распутия и громогласно созывать народ на брачный пир, но при этом элементарно забывают о необходимости предварительно устроить трапезные палаты и накрыть столы.
Открыть форточку со свежим воздухом
- Мы плаваем в море информации. И все же – какое слово может заставить современного человека задуматься над вопросами веры?
Современному человеку, измотанному работой или ее отсутствием, житейскими проблемами, беготней, информационной агрессией, нужно открыть форточку со свежим воздухом. Показать иную реальность – настоящую. Возможность иного бытия, другого по своей сути – бытия с Богом, бытия в христианской общине, возможность иного отношения к миру. Знаете, как в произведениях писателей-фантастов: стоит дверца посреди шумного, дымного мегаполиса, а за ней уже совершенно другой мир – тихие зелёные долины и свежий ветерок, другие отношения между людьми, другие законы мироздания. И эта дверца открыта для всех и открыта в оба мира сразу. Мне кажется, это было бы убедительно для современного человека – задуматься над собственной аксиологией и понять, что существует и другие, подлинные ценности, а не только деньги.
- Ну и, наверное, один из последних вопросов, который мы иногда задаём собеседникам: что можно сказать человеку, который столкнулся в храме с грубостью, невнимательностью и больше туда идти не хочет?
- Если такое случилось, нам нужно сесть и подумать: а к кому мы пришли в храм? Если мы пришли к какому-то конкретному батюшке, бабушке-уборщице или свешнице, а они нас обругали или не выслушали так, как хотелось бы, то, наверное, нам не стоит больше туда лично к ним заходить, если мы не можем выстроить мирные отношения со своей стороны хотя бы.
А если мы пришли, чтобы обратиться к Богу, то полезно сообразить, что мир лежит во зле, по слову апостола Иоанна, и поблагодарить Господа за то, что нас не прибили вообще за эту нашу попытку.
Нам стоит иногда посмотреть внутрь себя и понять, что Церковь состоит и из меня тоже, что Церковь – это и я тоже. А хорош ли я? Могу ли я требовать от другого человека святости и сияния, если сам я – наверное, каждый может трезво о себе рассудить – если я сам – такой? А сколько народу я лично отвратил от Церкви своим поведением? И еще, нужно просто искренне пожалеть этого человека, потому что, находясь при святыне постоянно, он этого не понимает.
- Чем Интернет может помешать, мы уже знаем, а чем он можно помочь миссионерам?
- Христиан на земле вообще не так много, а миссионеров ещё меньше. И мне кажется, уже хватит выяснять, с какого конца надо разбивать яйцо – с тупого или острого, а пора начать наконец-то делать совместное дело. Потому что любое разделение – пагубно. И Интернет может помочь, создав пространство для интеграции миссионеров.
- На это обычно возражают, что таким образом можно заронить нечто ложное, и эта ложь может вырасти в какой-нибудь новый раскол. То есть, если давать расти всем цветам, то эти растения могут превратиться в баобабы…
- Есть одно средство против таких баобабов. Расскажу для примера один непримечательный случай. Нам с моим знакомым батюшкой нужно было зайти к нашему общему другу – священнику, который служил на противоположном конце города. У нас под рукой не было автомобиля, не было настроения ехать на троллейбусе и мы решили пойти пешком. Часа, наверное, полтора мы шли в подрясниках, с крестами, беседуя между собой на разные темы… И потом, когда мы пришли, наконец, извинились за опоздание и рассказали, как мы к нему добирались, он ответил: «Как же хорошо! Сотни людей видели, что два священника идут пешком, мирно беседуя, по городу – это было прекрасное миссионерское действие!»
Так вот, нам всем нужно научиться мирно беседовать – это уже будет очень важно для миссии! Нужно учиться разговаривать, не забывая, что истина – она не моя и не другого человека, что она у Бога. Нужно учиться слушать другого человека и стараться понять ход его мыслей, его мотивы. И одновременно иметь силу воли, мужество и решимость. Помните, преподобного Серафима Саровского спросили: «Почему так много людей читают Евангелие, но спасаются не все?» На что он ответил: «А потому что им решимости не хватает жить по Евангелию». Нужна решимость отказаться от своих привычек и взглядов, если они всё-таки оказываются неверны. Иметь решимость смирить своё тщеславие ради общей пользы Церкви – это главное, мне кажется. Этому нужно учиться, и учиться всем сообща.

Миссия: цели, методы, решения


Миссия: цели, методы, решения

В своей статье «Давайте займемся делом!» Сергей Худиев предлагает всем, кто критикует F.A.Q. на Триумфальной: «Давайте подумаем, какие миссионерские действия мы бы развернули, если бы нам дали все требуемые ресурсы. Какие бы плакаты нарисовали, акции провели или компьютерные игры придумали. Вообще обошлись бы без плакатов, акций и игр? Хорошо, но ведь что-то бы сделали? Что именно? Какие будут предложения?»
Фото Анны Гальпериной
Звучит это так, как будто данная акция — первая попытка миссионерствадля внешних на нашей памяти, как будто никто из критиков никоим образом не пытался свидетельствовать о своей вере другим людям и даже не задумывался о том, как это можно сделать. Это, разумеется, не так, и не обязательно тут приводить списки выпущенных статей и проведенных акций: самым успешным миссионерством порой бывает скромное личное свидетельство, когда человек живет настолько радостно, светло и чисто, что другие видят это и спрашивают: да в чем же причина? И узнав, что он — христианин, следуют его примеру.
Вслед за многими и многими другими христианами повторю: если не встретился тебе на жизненном пути такой праведник, не помогут ни горы литературы, ни телепередачи, площадные акции, ни какие бы то ни было еще средства массового обращения.
Впрочем, и эти средства давно применяются, и зачастую успешно. Можно даже не спрашивать, что «мы бы развернули» и посмотреть повнимательнее, к примеру, на многолетнюю и очень плодотворную работу Патриаршего центра по духовному развитию детей и молодежи при Даниловом монастыре. Центру не то что не дают «всех требуемых ресурсов», а, прямо скажем, сокращают имеющиеся — но он продолжает работу. К сожалению, никак нельзя сказать, чтобы этот опыт оказался востребован на общецерковном уровне, а заслуги людей, эту работу наладивших, были признаны и оценены. И это я еще очень мягко выражаюсь.
Настоящие миссионеры бывают очень неудобны, это мы еще из Нового Завета знаем: апостол Павел постоянно вынужден был оправдываться и объяснять свои поступки даже перед единоверцами и другими апостолами, а главное — должен был постоянно идти на риск, принимать неочевидные решения и нести за них ответственность.
Нетрудно «воспроизводить матрицу»: объяснять новообращенным, как правильно молиться и поститься, рассказывать о святых и подвижниках, праздниках и обрядах. Подавляющее большинство церковных СМИ этим и ограничиваются по сю пору, а их читатели так и остаются на уровне благодарных неофитов вот уже третье десятилетие подряд.
Еще легче надувать щеки и рассказывать всем, какие мы крутые и замечательные, какие у нас коварные и опасные враги, какими великими и успешными вы станете, если к нам присоединитесь. И уж совсем легко бывает грубо или тонко льстить начальству. Только всё это не имеет к миссии ни малейшего отношения.
Миссия — это когда я говорю с человеком о его проблемах и на его языке. А когда я ему рассказываю о своих достоинствах или о достоинствах своего начальства, или даже о ничтожестве всех нас окружающих, это уже что-то совсем другое. Живой человек — он не полено, из которого можно на манер Буратино выстругать нового прихожанина. Это, казалось бы, всем понятно.
Но почему же тогда не всем ясно, что любая миссия — это не просто риск ошибиться в методах и неодообратить некоторое количество запланированных адептов, это еще и критический взгляд на себя самого. Что я могу ему предложить, что есть у меня такого ценного и значимого, и даже — что есть во мне и вокруг меня ложного, мелочного, дурного? Если я эту грязь буду выдавать за чистое золото — я просто обману человека, сделаю его циником много хуже себя. Если притворюсь, что такого не существует — рискую завести его вместо райского сада в трясину, из которой будет очень трудно ему выбраться, а уж когда выберется, проклянет и меня, и райский сад, до которого он так и не добрался.
Вот почему настоящий миссионер — он всегда еще и немного критик существующих порядков. Вот все обрезаны, и ничего, а Павел зачем-то отказывается от обрезания: мол, не оно спасает. Что, трудно обрезаться, что ли? Вот мы все всю жизнь ходили обрезанными, а тут умные пришли и хотят так пролезть в Царство, необрезанными? А он с ума, что ли, сошел со своими новшествами?
Нет, просто Павел — миссионер. Он говорит людям о главном, говорит на их языке. И если обрезание вдруг оказывается препятствием, или, точнее, если оно вдруг заслоняет собой Христа и Евангелие — от него не просто можно, но нужно отказаться. Вы продолжайте ходить обрезанными, ничего в том дурного нет, просто поймите, что это не для всех, это не обязательно, не в этом суть.
Я много работал с переводчиками Библии на национальные языки, и практически каждый раз сталкивался ровно с этой ситуацией. Перевод — это всегда риск непонимания, всегда выбор неочевидных решений. Можно ли отказаться от слова, выбранного миссионерами полтора столетия назад, если оно оказалось неточным или звучит непонятно? Можно ли использовать кораническую лексику для мусульман и называть Иисуса Христа «Иса Месих»? Можно ли отказаться от дословности при передаче сложных оборотов речи?
И каждый раз я слышу: «нельзя, нельзя, нельзя!» — от тех, кто сам ничего подобного даже не пытается делать. Вспоминаю одного священника из бывшей советской республики, которого я встретил более двадцати лет назад на конференции по библейскому переводу. Ему тогда давали именно что «все необходимые ресурсы», чтобы он переводил Библию на язык своего родного народа. Он готовился совершать этот труд. Но за прошедшие два с лишним десятилетия он лично перевел из Библии ноль глав и ноль стихов — зато неустанно критиковал тех, кто переводы готовил. Люди боятся ошибиться, поэтому ничего не делают, но неустанно критикуют трудящихся за реальные и мнимые ошибки.
Ситуация довольно типичная, особенно если посмотреть на народы исламской традиции. Напомню, что в каноническую территорию РПЦ входит вся Средняя Азия, да и на улицах русских городов, начиная с нашей столицы, этих людей все больше и больше. Среди них достаточно активно работают протестантские миссионеры — православных почти не видно, исключения единичны. Нет-нет-нет, не надо мне про диалог с представителями других религий, про мирное сосуществование и прочее — это всё хорошо, это я всё знаю, но это не миссия.
Мы готовы подойти к настоящему Ибрагиму и живой Фатиме и поговорить с ними о том, что их волнует, показать им красоту и истину нашей веры? Мы готовы свидетельствовать им своей жизнью? Мы готовы разделить ответственность за их дальнейшую судьбу, если они обратятся ко Христу и их проклянут, изгонят из дома, а то и захотят убить (есть такие случаи)? Если нет, давайте честно признаем это и скажем, что миссию среди них мы еще не начинали, и это при том, что ее давно ведут другие.
Впрочем, что говорить о них, давайте сначала разберемся с нашими единоплеменниками. В чем мы хотим их убедить, чего хотим добиться? Расскажем, что православие — это круто, модно, что в церкви всё безошибочно и беспроблемно, что православные — лучшие люди на свете, и так затащим их на храмовую территорию? Но это же будет заведомая ложь, и последствия ее не могут быть благими.
Или мы готовы рассказать им о тех проблемах духовного роста, да и просто человеческой дурости, косности, властности и самости, с которой неизбежно придется столкнутся в церковных стенах, но которые при этом не суть церковь, а суть лишь темные пятна на ее ризах? А тогда, может быть, придется что-то делать с этими проблемами, как-то их решать? И одними победными реляциями дело не ограничится? А это уже неудобно, опасно, подозрительно…
Сергей Худиев призывал к действию, и можно только согласиться с этим призывом. Но прежде любого действия необходимо определить его цели, задачи и допустимые «побочные эффекты». Действуют давно и действуют многие, только определили они это для себя по-разному, вот в чем штука. И если говорить о миссии, то говорить следует прежде всего об этом, и осмысливать уже немалый накопленный опыт. Накопленный, но, повторюсь, пока что совсем не востребованный в общецерковных масштабах.